«Большинство людей с инвалидностью могут работать в условиях цифровизации». Игорь Новиков о том, как сделать социальный бизнес успешным | Московский предприниматель
Москва помогает малому бизнесу!
27 марта5 минут#начать_и_не_бросить

«Большинство людей с инвалидностью могут работать в условиях цифровизации». Игорь Новиков о том, как сделать социальный бизнес успешным

Компания Everland оказывает большому и малому бизнесу самые разные услуги. При этом все ее сотрудники – дизайнеры, копирайтеры, юристы, веб-разработчики – люди с инвалидностью. Moscow.Business узнал у Игоря Новикова, директора АНО «Пространство равных возможностей», сооснователя проекта Everland, как сделать социальный бизнес, который будет приносить не только пользу обществу, но и стабильный доход.
#упорство_и_труд
#интервью
#социальный_бизнес
#коммуникации
#корпоративное обучение
#партнерство
#moscowbusiness
0
0
0
Поделиться
298
1

– Что такое Everland?

– Наша основная задача – давать работу людям с инвалидностью, у которых уже есть образование в наших направлениях. Мы используем необычный подход, поскольку у нас есть два вектора развития – с одной стороны, мы обычное агентство, которое оказывает разные виды услуг в направлениях дизайна, веб-разработки, юриспруденции, текстового и видеоконтента. С другой, мы необычные, потому что наша команда – инклюзивная, специалисты с инвалидностью внутри Everland оказывают эти услуги бизнесу. То есть так мы реализуем главную цель – даем работу людям с инвалидностью, а услуги – это инструмент.

– Когда вы начинали заниматься социальным предпринимательством? Как оценили область, в которой придется работать?

– Компания Everland появилась в 2016 году. И сегодня, и когда мы начинали, в этой области было достаточно организаций, в основном некоммерческих, которые работали над проблемами занятости и трудоустройства людей с инвалидностью. Они подбирали людей с инвалидностью и работодателей друг для друга, а при необходимости оказывали сопровождение: это когда вместе с человеком с инвалидностью работает куратор от организации, помогая освоиться, выработать график, понять задачи, наладить маршрут и так далее. Нам было непонятно, кого, кому и как подбирать, а в сопровождении мы не видели смысла. Да и зачем нужен подбор, разве люди не могут воспользоваться обычными сайтами по трудоустройству? Мы изучили проблему, и оказалось, что большое количество организаций устраивают людей с инвалидностью на работу формально. Начальник говорит человеку с инвалидностью: вы будете у нас числиться, получать зарплату, только не приходите и не мешайте нам. Так многие организации закрывают предписанную государством квоту, согласно которой каждый работодатель должен трудоустроить определенный процент людей с инвалидностью. Иначе придется платить штрафы за невыполнение квоты.

– То есть во всем виноват бизнес и нужно менять отношение работодателей к инвалидам?

– Многие винят бизнес: будто он негуманный и не хочет брать на работу инвалидов. Бизнес на самом деле возьмет любого человека, вне зависимости, с инвалидностью он или нет, главное, чтобы он был профессионалом. Проблема в том, что многие люди с инвалидностью не хотят и не умеют работать, подчиняться дисциплине, у них низкий уровень знаний. Еще у работодателей есть предубеждения: они боятся, что если человек с инвалидностью будет плохо работать, то они не смогут его уволить. Это миф, потому что его можно уволить на тех же основаниях, что и любого другого сотрудника. Но не сложно договориться с бизнесом устроить людей с инвалидностью, сложно поменять мышление человека с инвалидностью и его отношение к работе. Нам кажется, что из 12 миллионов человек с инвалидностью, которые проживают в России, львиная доля может работать в условиях цифровизации.

– Почему большинство людей с инвалидностью не умеют работать?

– Все дело в «выученной беспомощности». Я наблюдал это явление вблизи: мой брат – инвалид с детства. В школе из жалости инвалидам ставят оценки получше. Дома жалеют, потому что есть здоровый сын, а есть больной. В университет их берут по квоте, поэтому они часто получают по два высших образования, несколько курсов переподготовки. К двадцати с небольшим они начинают искать работу, но редко у кого что-то получается, потому что практических навыков у людей, как правило, нет. Для человека с инвалидностью с детства работа – это очередная игра. Приходит к нам в компанию мальчик с инвалидностью с детства и говорит: «Я хочу работать, но смотрите, у меня в понедельник танцы на инвалидных креслах, во вторник испанский язык, а в четверг – пение. Я готов работать, но только давайте впишем работу в это расписание».

– Какой вы нашли выход?

– Путь к трудоустройству в нашу компанию начинается со стажировки. В среднем из десяти пришедших к нам на стажировку ребят, мы потом сотрудничаем с одним, потому что остальные показывают психологическую неготовность к труду. Если человек говорит, что пришел работать, потому что ему мама сказала, то его мы не берем. На стажировке ребята переживают колоссальный стресс. Мы учим их жесткой трудовой дисциплине и общению с клиентом. Если мы доверили стажеру выполнить хотя бы один заказ, то уже никаких проблем с коммуникацией у него нет. Только 30% наших соискателей успешно заканчивают стажировку, их мы трудоустраиваем к себе. Сейчас в нашем в коллективе 80 человек, все получают рыночную зарплату. У нас загруженность сотрудников зависит от возможностей человека: кто-то работает четыре часа в неделю над небольшими заданиями, а кто-то каждый день. Больше 80 сотрудников мы физически взять не можем. Поэтому мы сделали фриланс-платформу, на которой люди могут точно так же, как в Everland, пройти стажировку, прокачать свои навыки: научиться делать презентации, разрабатывать логотипы, высчитывать налог. Через платформу прошли уже несколько сотен человек.

– Кто ваши заказчики?

– У нас много заказчиков: большие и совсем небольшие компании или некоммерческие организации. Мы делали дизайн и верстку отчетов для «Билайна», анимированные презентации для Сбербанка, редизайн сайта компании «Юнит-консалтинг», моушен-ролик для «Совкомбанка» и еще много всего. Для многих наших заказчиков то обстоятельство, что они работают с людьми с инвалидностью, – приятный бонус, часть социальной ответственности. Но наши клиенты заказывают презентацию у нас не потому, что ее сделает инвалид Алексей, а потому что это будет просто качественная презентация, логотип или договор.

– Как появился Everland?

– Однажды меня познакомили с Еленой Мартыновой, которая была крупным проектным менеджером. Я в то время занимался частной юридической практикой, работал пять лет в правительстве Москвы, руководил кафедрой на факультете философии и юриспруденции. Мы с Еленой решили вложить деньги в автосервис. Дело быстро стало прибыльным, но ни меня, ни ее всерьез никогда не интересовала тема автосервиса. Когда тебе немного за тридцать, хочется заниматься чем-то интересным, что-то полезное сделать для мира. В университете у меня были ребята с инвалидностью, как правило, талантливые, после окончания вуза они часто оставались на улице. Я задумался, почему это происходит. Как бы сделать так, чтобы люди с инвалидностью смогли реализоваться в профессии? Так мы с Еленой придумали Everland. Вложили в него 12 миллионов рублей, которые нам принес автосервис. Также у нас был займ – его нам дал социальный инвестор Борис Жилин. В самом начале благотворительных денег не было – были свои и те, которые нужно возвращать. Естественно, мы были крайне заинтересованы в том, чтобы Everland как можно быстрее вышел в операционный ноль – это случилось через 18 месяцев. Мне кажется, это круто для любого стартапа, тем более для социально обремененного. Но в социальную часть – прокачку людей – приходилось доинвестировать.

– Что оказалось самой затратной частью на старте этого бизнеса?

– Нам пришлось создать с нуля образовательные программы для стажировок – на это и ушла большая часть денег. Обучение одного дизайнера обходилось тысяч в 700 – это работа одного или нескольких кураторов, оплата нескольких задач. Со временем, конечно, цена снизилась. Подготовить профессионала – это дорого. Сейчас Everland приносит нам прибыль, и мы ее реинвестируем в наши проекты – например, в онлайн-платформу, в изучение доступности сферы услуг для людей с инвалидностью, в исследования. С платформой нам помогли «Билайн», президентский грант, частные пожертвования, например, от банкира Кирилла Соколова. Отношение к деньгам у нас не такое, как в классических НКО, живущих простой идеей: мне дали деньги, я должен их освоить и отчитаться. Мы на эти деньги должны сделать то, что принесет прибыль, при этом решив социальную задачу. Наша цель – выстроить рабочую модель, в которой люди с инвалидностью будут зарабатывать: профессиональные дизайнеры, журналисты, юристы, которые работают на клиента. Everland тоже должен зарабатывать, чтобы реинвестировать прибыль в решение социальной задачи – развивать новые направления, работать с вузами и ссузами, с родителями детей с инвалидностью и так далее.

– Каким инвалидам сложнее всего найти работу?

– Легче всего работать людям с глухотой, потому что она практически не замечается. То же с онкологией – ее не видно, но это хроническое заболевание, которое требует регулярной терапии, и человек с ней – инвалид. Труднее, чем остальным, приходится людям со слепотой и людям с тяжелой формой ДЦП. Люди с ДЦП бывают двух типов: с сохранным интеллектом и нет. У людей с сохранным интеллектом может быть разная степень поражения. Отдельная категория – ментальная инвалидность, с которой человек нуждается в реабилитационной занятости. В общем, здесь мы говорим о трудовой терапии. Работая с людьми с ментальными расстройствами, невозможно быть предпринимателем – в этом случае возможно только НКО. Хотя в России есть организации, которые занимаются занятостью людей с тяжелыми ментальными поражениями и у них есть доходная часть, например, проект «Простые вещи» из Питера или московские «Наивно? Очень!». Нельзя точно назвать болезнь или вид инвалидности, с которым сложнее всего устроиться, потому что многое зависит от степени ограничения здоровья, навыков, а также от его готовности работать и помощи со стороны семьи и образовательной системы в получении реальной профессии, которая ему подходит. Очень важно еще, идет речь о приобретенной инвалидности, которую человек получил, например, уже после окончания университета, или об инвалидности с детства.

– Если к вам приходят незрячие люди, чем они занимаются?

– Есть веб-разработчики, есть те, кто работает с текстами, PR-специалисты. Незрячие люди не могут заниматься только дизайном и другими, связанными с изображениями, направлениями. Возможен незрячий бухгалтер даже, но у нас пока это направление свернуто – будем пробовать его восстановить в 2020 году. Проблема в том, что не все бухгалтерские программы адаптированы для незрячих людей. У нас есть и совсем новые направления, в которые мы инвестируем, – это оценка доступности сайтов и мобильных приложений компаний из сферы услуг и торговли для людей с инвалидностью. Этим как раз занимаются незрячие люди, пройдя у нас специализированный курс. Мы также делаем образовательные программы для бизнеса по коммуникации с клиентами с инвалидностью и другими категориями маломобильных клиентов, сейчас запускаем услугу адаптирования офлайн-инфраструктуры. И это тоже возможность работы для незрячих людей. Сегодня обсуждается вопрос, что из-за роботизации многие люди могут лишиться своих профессий. Но мало кто задумывается над тем, что цифровизация дала людям с инвалидностью возможность работать. Для незрячих людей мир интернета может быть доступен практически на 100%, в разы доступнее обучение, не говоря уже об удаленных возможностях заработка. Вообще сегодня в обществе недооценен потенциал людей с инвалидностью. В каждой стране 10-15 процентов населения – люди с инвалидностью. Не знаю почему, но это стабильная цифра. Эти люди могут играть существенную роль в создании ВВП. Более того, инвалидность может открывать нам новые возможности. Благодаря адаптации услуг и сервисов под ограничения здоровья часто возникают какие-то новые технологии, без которых со временем жизнь всех становится немыслимой. Например, так появилось поднимающееся стекло в окне автомобиля. В советское время рынок труда для людей с инвалидностью был другим: люди со слепотой, глухотой, даже психиатрическими заболеваниями работали на фабриках, а вот для людей с ДЦП и колясочников таких предложений не было. А сейчас колясочники могут работать на компьютере. Главное, чтобы человек делал работу хорошо.

Записала Елизавета Михальченко
Фотографии предоставлены Everland, иллюстрации Вероники Симоновой, Елизаветы Егошиной
0
0
0
Поделиться
298
1
#городские_легенды
Дарья Алексеева, Charity Shop: «Без социальной миссии наш бизнес бы просто умер»